Анна Ермягина

Анна Ермягина

Копирайтер, журналист, преподаватель английского языка

Интервью с Катериной Панфиловой

"Работать в школе, объяснять что-то подросткам – это под силу не каждому".

Друзья, продолжаем рубрику интервью с участниками группы. Сегодня наш гость - Катерина Панфилова, преподаватель английского и немецкого языков, историк, перформер и плейбэк-практик.

Расскажи, пожалуйста, как ты пришла в преподавание?

С одной стороны, я очень не хотела преподавать и отбивалась от этого всеми возможными способами. А с другой, есть какие-то природные качества, типа въедливости. И мой первый язык – немецкий, там въедливость очень нужна. Мой первый опыт преподавания был в восьмом классе, когда я преподавала шестикласснику. Мне было легко это сделать: я знала, что получу какие-то денежки, а цену деньгам я тогда уже понимала. 

Дальше во время обучения в университете вспомнилось, что «ах, ты еще и немецкий знаешь, а давай-ка…». И я немножко подрабатывала как репетитор. Но вообще-то я - гордая античница с латынью, с древнегреческим, итальянским. У меня был прекрасный, историко-филологический факультет. До сих пор мое образование – это момент гордости и чести. Оно позволяет мне понимать, что происходит в этом мире сейчас. Я историк, эксперимент античной кафедры, кафедры классической филологии, которая постаралась вырастить своих историков. И у них получилось. У нас была очень маленькая группа, очень интересный набор. Я считаю, эксперимент удался, раз после нас они решили как-то продолжать и даже потом расширили. 

Как здорово! И параллельно шла преподавательская деятельность? 

Да, я начала работать после третьего курса. В преподавание английского пришла через преподавание немецкого, потом – латынь, а потом уже в гимназии, в которой я начала подрабатывать с преподавания латыни и античной культуры, выяснили, что я еще знаю английский. В итоге английский перетянул все мои языки. 

Был еще период, когда я работала на телевидении переводчиком, переводила фильмы и в какой-то момент поняла, что переводить фильмы может каждый, а работать в школе, объяснять что-то подросткам – это под силу не каждому. 

Что больше всего нравится в работе с подростками?

Во-первых, я считаю, что это недооцененная возрастная группа. Для меня это очень интересные личности. Меня цепляет то, что я для них могу быть тем преподавателем, которого у меня не было у меня. Если бы у меня был такой яркий, активный, позитивный преподаватель, моя жизнь, возможно, сложилась по-другому. 

С какими ты столкнулась трудностями в работе? 

Это была моя первая группа по английскому языку. Ноябрь, вторая четверть, мне вручают группу подростков – 9 класс, от которых все отказывались. За 4 года у них сменилось, то ли 6, то ли 8 преподавателей. Половина детей, которые вполне говорили, и половина, которые не могли читать. Большинство из них были мальчики и буквально две девочки. Вот такая очень сложная группа с поведенческими проблемами тут же, заодно. Ну и я такая юная,  девочка-припевочка. И я работала в кабинете, в котором была одна работающая розетка, и больше не было ничего. 

С чего я начала? Кейс был: либо ты выживешь, либо нет. Первый месяц я приносила свой айпод, и мы слушали музыку. Ту музыку, которая им нравится. Слушали тексты, переводили. В какой-то момент появился Элвис Пресли, и я поняла, что мы сдвинулись. А еще мы обсуждали тексты. Я считаю, что победой было, когда один из учеников сказал: «Что-то мне эту группу больше не хочется слушать, давайте что-то другое». Я спрашиваю: «А что так?» Он отвечает: «Да что-то тексты какие-то не такие». И я поняла, что человек  вчитался в английский текст и что-то понял для себя, сделал выводы. Так мы из категории музыки перешли в категорию английский язык. 
Дальше было много прекрасной музыки, прекрасных групп: стареньких, новеньких, в общем, дальше все было замечательно и мы, наконец-то, смогли заниматься по учебнику.  

А случалось такое, что хотелось всё бросить и уйти из профессии?

Да, конечно, бывало. В первые несколько лет работы в гимназии, стационарно, я каждый раз думала, что  дорабатываю год и дальше ухожу обратно в переводы. Я переводила книги летом, работала на телевидении. Потом наступала осень, мне звонили, и я возвращалась. Но однажды почувствовала, что мне нужно просто встать и уйти. Не зря в продвинутых странах дают возможность преподавателю на год куда-то уехать и вообще перестать работать или хотя бы снизить нагрузку. 

Как ты справилась с этим в итоге?

Я человек долго думающий, я долго запрягаю и потом могу резко что-то начать делать.
Сначала я снизила нагрузку, потом перестроила рабочий график, включила больше хобби, которые касались движения, вообще тела в жизнь. Включила общение с друзьями или посещение групп людей, не особо замороченных преподавательскими проблемами. И как-то оно потихонечку помогло. 

Я общалась с совершенно разными людьми, узнала кучу историй. Когда видишь, что проблемы бывают разные и начинаешь так же думать про себя: окей, у человека бизнес, например, полетел или со здоровьем плохо или с родителями что-то. А у тебя…. И вот на этом фоне ты понимаешь, что не так все и плохо. Это очень исцеляющий терапевтический  момент - когда ты можешь поставить свои переживания на чашу весов и сравнить. Это отрезвляет, и ты начинаешь приходить в себя. 

Мне кажется, что тема выгорания вообще очень важна для современного педагога. Если бы мне кто-то раньше сказал, что такое может случиться или что нужно  обратить внимание на какие-то признаки, я смогла бы этого избежать. Сейчас думаю, что если уж развивать мою миссию, как я с подростками работаю, то мой следующий шаг – помогать учителям превентивно или, может быть, уже постфактум – выведение из состояния профессионально выгорания.

Катя, расскажи, пожалуйста, про свое главное увлечение - плейбек-театр.

В районе пяти лет назад, когда я уходила из танго, я все думала, почему я больше не хочу заниматься танго, почему мне не комфортно с моими партнерами? И начала ходить на лекции, семинары и там познакомилась с женщиной, которая пригласила меня на свой выпускной перфоманс. С этого начался мой сознательный путь в телесности, и я безумно благодарна судьбе, что так сложилось, потому что сейчас это не просто хобби – это часть моей жизни, в том числе профессиональная. 

Я пришла в обучение как перформер, то есть как телесно-двигательный артист. Первая стадия – научиться чувствовать свое тело, взаимодействовать с другими людьми телесно. Следующая стадия – я прошла обучение как плейбек-практик. Обучение заняло полтора года, я получила международную сертификацию официально и даже имею право преподавать это дело и вот уже профессионально выступаю как плейбек-практик на сцене в своем театре, также меня приглашают на проекты. 

Сейчас плейбек-театр – это не просто хобби. Для меня это отдушина и возможность общаться с людьми, в том числе менять окружающий мир, менять людей через сторителлинг, через активные действия, через проживание физическое и телесное.

Как проходят занятия? На что это похоже?

Это ни на что не похоже :)  Есть та часть, которая посвящена просто движению и физическому театру, взаимодействию. Это могут быть разные актерские техники, перформерские практики, телесно-двигательные практики взаимодействия. И есть конкретно то, что направлено в плейбек. 
Плейбек-театр – это искусство. Это жанр, у него его есть правила, есть свои формы, в которых все проигрывается. И эти формы надо изучить,  это не просто импровизация, а импровизация по формам. На занятиях есть теория на тему, какую форму мы изучаем, что мы в нее вкладываем, для чего она используется и потом практика конкретно по плейбеку - по отыгрыванию историй .

Я за то, чтобы продвигать плейбек-театр в России. Почему-то плейбек очень любят психологи, коучи и прочие люди вспомогательного терапевтического плана профессий. И из-за этого плейбек-театр больше похож на  коуч-сессию, чем именно на театр, на зрелище. 

Я правильно поняла, что плейбек – это рассказывание историй, через пластику своего тела, верно?  

Смотри, просто перформенство – это рассказывание, может быть, и своих историй. А вот если мы говорим про плейбек-театр, то это отыгрывание историй зрителей. Зрители рассказывают то, что с ними произошло, плейбек актеры отыгрывают им в ответ.

Знаю, что ты используешь техники плейбека в преподавании. Каким образом? 

Я начала сознательно экспериментировать, привносить какие-то двигательные вещи в преподавание. И в какой-то момент у меня сложилась концепция из единства, например, у нас есть тело – body. Мы можем, скажем, по-новому разместить учеников в пространстве: можем подвинуть парты, стулья. И это повлияет на то, как они работают, как думают, какое у них настроение, как они запоминают и усваивают информацию. Но так же есть и mentality. Я не могу сказать, что воспринимаю это слово, как слово "разум", скорее, "самость, ментальность, самоопределение человеческое, личностное". 
Я с уважением отношусь к подросткам, как к группе людей, с пониманием их психологического развития, так скажем. В том числе, внимательное отношение к их телу, уважение к личному пространству и уважение к их мыслям, то, что они позиционируют или транслируют окружающему миру. Они очень много чего транслируют, потому что им очень важно заявить о себе и иметь пространство, где они могут это делать.
В какой-то момент я поняла, что мои уроки английского – это площадка. Просто языком выступает не русский язык, а английский. 

Как раз в ознаменование моего выхода из профессионального выгорания, был один проект, который я начала с подростками. Я назвала его «Перфолаг». Я просто предложила своим ученикам – старшеклассникам попробовать поэкспериментировать телесно с английским языком. И мы это делали не в школе, а на нейтральной территории, и через 3 месяца мы с ними показали перформанс. Я называю это лингвистические перформансы, потому что у нас рабочий язык – английский. Мы смотрели, как звуки трансформируются в теле и если говорить про интерактив со зрителями – у нас было чтение поэзии на английском и как это отражается в теле.  

У меня тогда на сцене было четыре перформера, в зале были их друзья, другие ученики, мои друзья, были родители с детьми. Был даже один англичанин – носитель языка. И это было прекрасное действо, мне оно жутко понравилось тем, как оно произошло, как мы к этому шли и пришли. Например, там был мальчик, который все не мог разговориться на английском.Но буквально пара месяцев, и он говорил и говорил. То есть я убедилась, что действительно язык и тело очень связаны. Если мы зажаты телесно, у нас, в том числе, блоки в голове.

Потрясающе! Кто-нибудь еще делает подобное?

В конце августа в Москву приезжал Крис Роланд, который считается большим  специалистом по подросткам и я посетила его тренинг. Я, во-первых, была поражена его личностью и тем, что на планете Земля существует человек с похожими мыслями, как у меня, и пришел к похожим результатам. 
А второй момент – момент, который меня немножко удивил что были коллеги, которые относились к этому  как к трюкам. Трюкам, которыми можно приручить или воздействовать на подростков. Я считаю, что должны быть не трюки – должен быть подход. И я буду в этом смысле настаивать и поддерживать Криса в его работе. У меня была возможность с ним лично побеседовать и мне просто очень приятно, что он разделил мои мысли и с интересом отнесся к тому, что и как я делаю с подростками. 

Катя, какой самый главный совет ты хотела бы дать своим коллегам-преподавателям? 

Коллегам-преподавателям, скорее, совет двойной. Древние говорили – "познай самого себя". Я считаю, что этот совет надо применять к ученикам: нужно знать, с кем мы работаем. Неважно, какой возраст – нужно стараться понять их. И так же знать самого себя: знать, когда нам хорошо, когда нам плохо, отслеживать это. Может быть, нам надо сейчас ускориться или наоборот замедлиться. Мне кажется, это очень важно.

Присоединяйтесь к проекту 
Teachers Teach Teachers!